Житель Новосибирска Семен Михайлович Завьялов в 1992 году прилетел в Омск на похороны своей бабки - А.Н. Прохоровой. Перебирая старые фотографии, он наткнулся на довольно странный снимок. На нем была запечатлена девочка, укутанная в платок и стоявшая на фоне бревенчатого дома. Необычным в фотографии было то, что, несмотря на общую четкость всех деталей черно-белой фотографии, лицо ребенка было настолько размытым, что разобрать его черты не представлялось возможным...
Найденыш
Семен пристал с расспросами к своей матери — дочери Прохоровой, пытаясь выяснить, кто же была эта незнакомая девочка, и какое отношение она имела к их большой и дружной семье. После долгих уговоров мать поведала о таинственных событиях почти полувековой давности, произошедших в родительском доме, свидетелем которых, помимо своей сестры и братьев, была она сама.[more]
Эта история произошла в далеком 1943 году в глухой сибирской деревеньке Скакуново, расположенной на востоке Омской области, где в те годы проживала Агафья Никитична со своими четырьмя детьми. Муж Прохоровой за год до этого погиб на фронте и потому все хозяйство лежало на ее женских плечах. Агафья Никитична заготавливала дрова, косила сено, рыбачила и даже ходила на охоту со старой мужниной винтовкой. Однажды ранним утром середины октября по первому снегу Агафья отправилась на глухаря. День обещал быть безветренным, с легким морозцем. Когда женщина углубилась в тайгу на пару километров, сумеречное небо прорезали яркие вспышки, за которыми грянули громовые раскаты. Разразившаяся в неурочное время года гроза была настолько сильной, что земля под ногами Агафьи ходила ходуном, а с елей и сосен тяжелыми пластами падал мокрый снег. В какой-то момент очередной грозовой разряд угодил в вековую сосну, напротив которой остановилась женщина. Ствол могучего дерева раскололся, словно щепка, и вспыхнул ярким факелом. Напуганная Агафья бросилась бежать в обратную сторону, петляя среди поваленных деревьев, запорошенных оврагов и ложбинок, и через некоторое время поняла, что сбилась со знакомой тропы.
Тем временем гроза прекратилась столь же неожиданно, как и началась. Агафья стала осматриваться и вдруг увидела, что за косогором что-то темнеет. Первой ее мыслью было — медведь. Женщина принялась осторожно снимать с плеча винтовку. Существо двинулось по направлению к Агафье, которая вскоре к своему изумлению разглядела в нем маленькую девочку в тулупе и пуховой шали. Девочка подошла к Агафье и спокойно сообщила, что заблудилась. Женщине ничего не оставалось, как найти дорогу в деревню и привести потеряшку в свой дом. В тот же день Агафья сообщила о найденной девочке в сельсовет.
Долгие расспросы ребенка ничего не дали. Девочка не помнила, откуда она и кто ее родители. Единственное, что она сообщила, так это свое имя — Марфушка. Приметы девочки были переданы в районный центр, где поисками родителей ребенка занялась милиция, а саму Марфушку временно определили жить у Агафьи.
«Серый человек»
Агафьины дети — два сына и две дочери — встретили новую знакомую с радостью. Девочке определили угол в доме, где она могла играть и спать. В тот же вечер Прохоровы-младшие сообщили Агафье, что их новая знакомая, несмотря на свой школьный возраст, не умеет ни читать, ни писать, однако временами начинает очень забавно говорить на каком-то непонятном языке.
А наутро следующего дня в семье Прохоровых стали происходить странные события, связанные с Марфушкой. Так, после скудного завтрака девочка посмотрела на портрет погибшего мужа Агафьи, висевший на стене, и неожиданно сообщила, что «этот дяденька жив и возвратится через десять лет...».
Когда поздним вечером Агафья вернулась с колхозной фермы, ребятишки тайком от Марфушки рассказали матери о ее необычном поведении. Со слов детей, девочка очень долго разговаривала с кем-то невидимым, сердилась на него, а когда умолкла, то взяла веник и вымела весь дом. После этого Марфушка оделась и направилась в сарай, где Прохоровы держали корову — главную кормилицу семьи. Напуганные странными разговорами новой знакомой, дети последовали за ней. В сарае Марфушка вначале ласково поговорила с буренкой, поглаживая ее по тощим бокам, а затем вдруг присела на корточки и стала с кем-то играть. На удивленные вопросы детей она ответила, что играет с поросеночком, хотя на самом деле ребятишки никого не видели.
Встревоженная Агафья решила серьезно поговорить с Марфушкой. Девочка рассказала хозяйке, что в ее дом приходит «серый и злой человек», которого Марфушка прогнала и замела его следы. Затем девочка взяла Агафью за руку и повела в сарай. К своему изумлению женщина увидела копошащегося в углу на сене и неизвестно откуда взявшегося молодого поросенка. А Марфушка тем временем сообщила ошарашенной Агафье, что к весне у ее коровы родится теленочек с белым пятнышком на лбу...
Почти каждый день Марфушка преподносила семье все новые удивительные сюрпризы. Как-то ночью Агафья вдруг внезапно заболела. У женщины поднялась температура, все тело сковала нестерпимая боль, из-за отекшего горла Агафья стала задыхаться. Ее дети привели фельдшера, который от невозможности сделать что-либо только развел руками и пообещал отвезти женщину наутро в районную больницу.
В один из редких моментов той тяжелой ночи, когда Агафья пришла в себя, она вдруг почувствовала на себе чьи-то прикосновения. Приглядевшись, женщина поняла, что перед ней стоит Марфушка и прикладывает к ее горлу мокрую тряпицу. Вскоре боль отступила и Агафья забылась глубоким сном.
Проснувшись на следующий день ближе к полудню, Агафья почувствовала во всем теле необычайную легкость. Но самым удивительным явилось то, что большая опухоль на левой стороне шеи, которая беспокоила женщину еще с довоенных времен, бесследно прошла...
Странное исчезновение
После ноябрьских праздников Марфушка вдруг стала грустной, совсем перестала есть и играть с Агафьиными детьми. Хозяйка забеспокоилась и даже пригласила в дом фельдшера, чтобы тот осмотрел девочку. А на следующий день к Прохоровым в сопровождении милиционера из райцентра приехали сотрудник отдела по борьбе с безнадзорностью и представитель детского приюта. С ними был и председатель сельсовета с фотографом. Ответственные работники сообщили Агафье, что родителей девочки отыскать не удалось и потому решено определить ее в приют. Марфушку одели, вывели во двор дома, где ее и запечатлел местный фотограф. Перед самым отъездом Марфушка попросила разрешения попрощаться с коровой и поросеночком. Девочка зашла в темный сарай и... пропала. Представители власти бросились на ее поиски. Были осмотрены все надворные постройки, чердак и погреб. Сотрудника милиции весьма удивило то обстоятельство, что на свежем снегу никаких следов не было. Ни в тот день, ни позже Марфушку отыскать так и не удалось...
Все, что осталось у Агафьи от загадочной Марфушки, так это напечатанная по ее просьбе фотография девочки, да воспоминания о необычном ребенке. Вот только изображение лица Марфушки на полученном от фотографа снимке увидеть никому не удалось. Словно кто-то специально стер черты загадочной девочки, дабы сохранить их втайне от потомков.
По весне у коровы родился теленок с белым пятном на лбу. А через десять лет случилось то, во что Агафья никак не могла поверить — вернулся ее муж! Выяснилось, что мужчина попал под Ржевом в плен к немцам, а после победы провел еще восемь лет в сталинских лагерях.
Завьялов решил забрать необычную фотографию с собой в Омск. А в ночь перед отлетом ему приснилась. маленькая девочка, закутанная в шаль. Ребенок, плача, просил его остаться еще на один день. Уже наутро Завьялов вспомнил, что фигура приснившейся девочки как две капли воды была похожа на изображенную на фотографии Марфушку. Посчитав, что его сон был навеян впечатлениями от истории, рассказанной матерью, Завьялов не придал ему значения и на такси направился в аэропорт. Однако на полпути водитель автомобиля вдруг резко вывернул руль вправо и машина столкнулась со стоявшим на обочине грузовиком. Таксист стал уверять, что на дорогу перед самым автомобилем неожиданно выбежала какая-то девочка, и чтобы избежать наезда на ребенка, он совершил этот маневр. Из-за произошедшего ДТП Сергей Михайлович опоздал на свой рейс. А уже из дневных новостей Завьялов узнал, что самолет, на котором он должен был лететь, разбился через полчаса после вылета из аэропорта.
Источник: Журнал "Тайны ХХ века" № 4 2009 г.[/more]
понедельник, 29 ноября 2010 г.
Отрывок из медицинского заключения о страданиях Христовых
Отрывок из медицинского заключения о страданиях Христовых
(доктор медицины и магистр естественных наук С. Трумен Дэвис)
...
Начинается подготовка к бичеванию. С Арестованного срывают одежды и привязывают Его руки к шесту над головой. Сомнительно, чтобы римляне следовали еврейским правилам относительно бичевания. Древний еврейский закон запрещал наносить бичуемому более сорока ударов. Фарисеи, всегда следившие за неуклонным соблюдением законов, настаивали на том, чтобы ударов было не больше тридцати девяти (в этом случае, даже сбившись со счета, можно быть уверенным, что закон не нарушен). Римский легионер делает шаг вперед. В руках у него бич - флагрум (флагеллум). Это короткий кнут, состоящий из нескольких тяжелых кожаных плетей, к концу каждой из которых крепятся два маленьких шарика, свинцовых или костяных.
Свист бича - и свирепые удары обрушиваются на плечи, спину, ноги Иисуса. Поначалу плети рассекают только кожу, потом проникают глубже в подкожные ткани. Кровь сочится из капилляров и вен, затем начинает хлестать струей из мышечных артерий. Свинцовые (костяные) шарики образуют обширные кровоподтеки, которые быстро превращаются в открытые раны. Очень скоро спина превращается в сплошное кровавое месиво, с которого свисают длинные полоски кожи. Видя, что Избиваемый близок к смерти, центурион приказывает прекратить бичевание.
Иисуса, почти потерявшего сознание, отвязывают, и Он падает на каменные плиты, истекая кровью. Римские солдаты потешаются над Евреем из захолустного городка, возомнившим Себя Царем! Они набрасывают Ему на плечи багряницу и суют в руку трость; для полной потехи не хватает только венца. Солдаты сооружают подобие венка из колючих ветвей, которые обычно идут на растопку, и надевают Ему на голову, вдавливая шипы глубоко в кожу. На голове расположено особенно много сосудов, и поэтому у Иисуса снова начинаются множественные кровотечения. Солдаты насмехаются над Ним, бьют по лицу, затем вырывают из Его рук трость и наносят удары по голове, отчего шипы впиваются еще глубже. Вдоволь наглумившись и устав, наконец, от своих кровавых забав, они срывают с Него багряницу, которая уже успела пропитаться кровью и прилипнуть к спине. Это причиняет Иисусу невыразимую боль - как если бы бичевание возобновилось; и раны вновь начинают кровоточить...
В отличие от еврейского обычая, римляне возвращают Иисусу Его одежду. Затем на плечи Ему водружают тяжелую перекладину креста - патибулум, и процессия, состоящая из приговоренного к распятию Христа, двух преступников и исполнителей казни - римских солдат с центурионом во главе, медленно движется на Голгофу. Как ни старается Иисус идти прямо, после вызванного кровопотерей шока тяжесть креста для Него невыносима. Он спотыкается и падает; грубая древесина врезается в открытые раны на плечах... Он пытается встать - но сил уже не осталось. Тогда центурион, озабоченный тем, чтобы казнь состоялась в срок, выбирает из прохожих дюжего Симона Киринеянина и велит ему нести крест. Иисус следует за ним, обливаясь холодным, липким потом - последствие шока. Наконец путь в 600 метров из крепости Антония на Голгофу завершен. С Иисуса вновь срывают одежду, оставив лишь дозволенную евреям повязку, прикрывающую чресла.
Перед началом казни Иисусу предлагают вина с миррой - слабое болеутоляющее средство, - но Он отказывается пить. Симону приказывают положить перекладину на землю. Иисуса прижимают к ней и разводят Ему руки в стороны. Легионер нащупывает углубление на запястье и быстро пронзает огромным железным гвоздем, вколачивая его поглубже в древесину, затем быстро переходит на другую сторону и проделывает то же со вторым запястьем. Руки при этом слегка провисают, и ими можно шевелить. Перекладину с висящим на ней Иисусом водружают на основание креста и прибивают над ней титул. Надпись гласит: "Сей есть Иисус, Царь Иудейский" (Матфей 27:37).
Затем Ему скрещивают ноги, оставив их слегка согнутыми в коленях, и, вытянув вниз стопы, протыкают подъем каждой длинным гвоздем. Вот теперь Жертва распята. Из-за того, что Он медленно оседает, перемещая вес на гвозди в руках, мучительная огненная боль пронзает пальцы, затем - руки, и разрывается в мозгу - гвозди в запястьях давят на срединные нервы. Он подтягивается вверх, чтобы унять усиливающуюся боль, и полностью переносит Свой вес на пронзенные ноги. Происходит новый приступ обжигающей боли от разрыва нервов между костями предплюсны ноги.
Далее руки ослабевают, и мышцы сковывают жестокие судороги, сопровождающиеся непрерывной пульсирующей болью. Теперь Он уже не может подтянуться: мышцы грудной клетки парализованы, из-за этого неспособны действовать и межреберные мышцы. Он может вдохнуть воздух, но не может выдохнуть. Иисус из последних сил пытается приподняться, чтобы сделать хотя бы один короткий вздох. В конце концов в легких и кровотоке накапливается углекислота, и судороги частично утихают. Время от времени Ему ценой невероятных усилий удается подтянуться повыше и вдохнуть живительного кислорода. Несомненно, что именно в такие мгновения Он и произнес те семь коротких предложений, которые записаны в Евангелиях.
Первое было обращено к римским солдатам, которые делили Его одежды, бросая жребий: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лука 23:34).
Второе - к раскаявшемуся злодею: "Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю" (Лука 23:43).
Третье - к охваченному ужасом и горем Иоанну, возлюбленному апостолу: "Се, Матерь твоя!" и к Марии, Своей Матери: "Жено! се, сын Твой" (Иоанн 19:26-27).
Четвертое - крик отчаяния, начало 21-го Псалма: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" (Матфей 27:46).
Долгие часы этой непрекращающейся муки, судороги, от которых вот-вот разорвутся суставы, наплывы удушья, жгучая боль в исполосованной спине при движении вверх-вниз по грубому деревянному кресту... Но и это еще не все. Начинается новое мучение: сокрушительная боль в груди, нарастающая по мере того, как перикард медленно наполняется сывороткой и сдавливает сердце. Обратимся опять к 21-му Псалму: "Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей" (Псалтирь 21:15). Все почти кончено - потеря жидкости в тканях достигла критического уровня; сдавленное сердце последними тяжелыми толчками посылает в ткани густую медленную кровь; истерзанные легкие отчаянно пытаются ухватить глоток воздуха; обезвоженные ткани шлют поток сигналов в мозг...
"После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду" (Иоанн 19:28). Это - пятое, что Он произнес на кресте.
И снова вспомним пророческий 21-й псалом: "Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной." (Псалтирь 21:16).
К Его губам подносят губку, смоченную дешевым кислым вином, напитком римских легионеров. Но Он, по всей видимости, уже не может пить; тело Его вот-вот простится с жизнью. Ощущая смертный холод, Он говорит: "Совершилось" (Иоанн 19:30). Да, Искупление свершилось. Теперь Он может позволить Своему телу умереть.
Последним немыслимым усилием Он выпрямляет ноги, делает глубокий вдох и произносит Свои последние слова: "Отче! в руки Твои предаю дух Мой" (Лука 23:46).
Остальное вы знаете. Евреи попросили убрать тела распятых с крестов, чтобы их видом не осквернять субботу. Обычно распятие завершалось тем, что жертвам перебивали голени. После этого человек уже не мог подтянуться на кресте, вся тяжесть ложилась на грудные мышцы, и потому быстро наступало удушье. Солдаты так и поступили с обоими разбойниками, но, подойдя к Иисусу, увидели, что этого можно уже не делать...
Видимо, для того, чтобы убедиться в Его смерти, один из легионеров ткнул копьем в пятый промежуток между ребрами, прямо в сердце, пронзив перикард. По свидетельству Иоанна, "один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Иоанн 19:34). "Водой" здесь названа жидкость из околосердечной сумки; кровь же текла из самого сердца. Таким образом, у нас есть весьма убедительное посмертное доказательство того, что наш Господь умер не обычной при распятии смертью от удушья, но от острой сердечной недостаточности, вызванной шоком и давлением на сердце жидкостью из перикарда.
Этот отчет - всего лишь беглый взгляд на зло, которое человек способен причинить человеку... и Богу
(доктор медицины и магистр естественных наук С. Трумен Дэвис)
...
Начинается подготовка к бичеванию. С Арестованного срывают одежды и привязывают Его руки к шесту над головой. Сомнительно, чтобы римляне следовали еврейским правилам относительно бичевания. Древний еврейский закон запрещал наносить бичуемому более сорока ударов. Фарисеи, всегда следившие за неуклонным соблюдением законов, настаивали на том, чтобы ударов было не больше тридцати девяти (в этом случае, даже сбившись со счета, можно быть уверенным, что закон не нарушен). Римский легионер делает шаг вперед. В руках у него бич - флагрум (флагеллум). Это короткий кнут, состоящий из нескольких тяжелых кожаных плетей, к концу каждой из которых крепятся два маленьких шарика, свинцовых или костяных.
Свист бича - и свирепые удары обрушиваются на плечи, спину, ноги Иисуса. Поначалу плети рассекают только кожу, потом проникают глубже в подкожные ткани. Кровь сочится из капилляров и вен, затем начинает хлестать струей из мышечных артерий. Свинцовые (костяные) шарики образуют обширные кровоподтеки, которые быстро превращаются в открытые раны. Очень скоро спина превращается в сплошное кровавое месиво, с которого свисают длинные полоски кожи. Видя, что Избиваемый близок к смерти, центурион приказывает прекратить бичевание.
Иисуса, почти потерявшего сознание, отвязывают, и Он падает на каменные плиты, истекая кровью. Римские солдаты потешаются над Евреем из захолустного городка, возомнившим Себя Царем! Они набрасывают Ему на плечи багряницу и суют в руку трость; для полной потехи не хватает только венца. Солдаты сооружают подобие венка из колючих ветвей, которые обычно идут на растопку, и надевают Ему на голову, вдавливая шипы глубоко в кожу. На голове расположено особенно много сосудов, и поэтому у Иисуса снова начинаются множественные кровотечения. Солдаты насмехаются над Ним, бьют по лицу, затем вырывают из Его рук трость и наносят удары по голове, отчего шипы впиваются еще глубже. Вдоволь наглумившись и устав, наконец, от своих кровавых забав, они срывают с Него багряницу, которая уже успела пропитаться кровью и прилипнуть к спине. Это причиняет Иисусу невыразимую боль - как если бы бичевание возобновилось; и раны вновь начинают кровоточить...
В отличие от еврейского обычая, римляне возвращают Иисусу Его одежду. Затем на плечи Ему водружают тяжелую перекладину креста - патибулум, и процессия, состоящая из приговоренного к распятию Христа, двух преступников и исполнителей казни - римских солдат с центурионом во главе, медленно движется на Голгофу. Как ни старается Иисус идти прямо, после вызванного кровопотерей шока тяжесть креста для Него невыносима. Он спотыкается и падает; грубая древесина врезается в открытые раны на плечах... Он пытается встать - но сил уже не осталось. Тогда центурион, озабоченный тем, чтобы казнь состоялась в срок, выбирает из прохожих дюжего Симона Киринеянина и велит ему нести крест. Иисус следует за ним, обливаясь холодным, липким потом - последствие шока. Наконец путь в 600 метров из крепости Антония на Голгофу завершен. С Иисуса вновь срывают одежду, оставив лишь дозволенную евреям повязку, прикрывающую чресла.
Перед началом казни Иисусу предлагают вина с миррой - слабое болеутоляющее средство, - но Он отказывается пить. Симону приказывают положить перекладину на землю. Иисуса прижимают к ней и разводят Ему руки в стороны. Легионер нащупывает углубление на запястье и быстро пронзает огромным железным гвоздем, вколачивая его поглубже в древесину, затем быстро переходит на другую сторону и проделывает то же со вторым запястьем. Руки при этом слегка провисают, и ими можно шевелить. Перекладину с висящим на ней Иисусом водружают на основание креста и прибивают над ней титул. Надпись гласит: "Сей есть Иисус, Царь Иудейский" (Матфей 27:37).
Затем Ему скрещивают ноги, оставив их слегка согнутыми в коленях, и, вытянув вниз стопы, протыкают подъем каждой длинным гвоздем. Вот теперь Жертва распята. Из-за того, что Он медленно оседает, перемещая вес на гвозди в руках, мучительная огненная боль пронзает пальцы, затем - руки, и разрывается в мозгу - гвозди в запястьях давят на срединные нервы. Он подтягивается вверх, чтобы унять усиливающуюся боль, и полностью переносит Свой вес на пронзенные ноги. Происходит новый приступ обжигающей боли от разрыва нервов между костями предплюсны ноги.
Далее руки ослабевают, и мышцы сковывают жестокие судороги, сопровождающиеся непрерывной пульсирующей болью. Теперь Он уже не может подтянуться: мышцы грудной клетки парализованы, из-за этого неспособны действовать и межреберные мышцы. Он может вдохнуть воздух, но не может выдохнуть. Иисус из последних сил пытается приподняться, чтобы сделать хотя бы один короткий вздох. В конце концов в легких и кровотоке накапливается углекислота, и судороги частично утихают. Время от времени Ему ценой невероятных усилий удается подтянуться повыше и вдохнуть живительного кислорода. Несомненно, что именно в такие мгновения Он и произнес те семь коротких предложений, которые записаны в Евангелиях.
Первое было обращено к римским солдатам, которые делили Его одежды, бросая жребий: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лука 23:34).
Второе - к раскаявшемуся злодею: "Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю" (Лука 23:43).
Третье - к охваченному ужасом и горем Иоанну, возлюбленному апостолу: "Се, Матерь твоя!" и к Марии, Своей Матери: "Жено! се, сын Твой" (Иоанн 19:26-27).
Четвертое - крик отчаяния, начало 21-го Псалма: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" (Матфей 27:46).
Долгие часы этой непрекращающейся муки, судороги, от которых вот-вот разорвутся суставы, наплывы удушья, жгучая боль в исполосованной спине при движении вверх-вниз по грубому деревянному кресту... Но и это еще не все. Начинается новое мучение: сокрушительная боль в груди, нарастающая по мере того, как перикард медленно наполняется сывороткой и сдавливает сердце. Обратимся опять к 21-му Псалму: "Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей" (Псалтирь 21:15). Все почти кончено - потеря жидкости в тканях достигла критического уровня; сдавленное сердце последними тяжелыми толчками посылает в ткани густую медленную кровь; истерзанные легкие отчаянно пытаются ухватить глоток воздуха; обезвоженные ткани шлют поток сигналов в мозг...
"После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду" (Иоанн 19:28). Это - пятое, что Он произнес на кресте.
И снова вспомним пророческий 21-й псалом: "Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной." (Псалтирь 21:16).
К Его губам подносят губку, смоченную дешевым кислым вином, напитком римских легионеров. Но Он, по всей видимости, уже не может пить; тело Его вот-вот простится с жизнью. Ощущая смертный холод, Он говорит: "Совершилось" (Иоанн 19:30). Да, Искупление свершилось. Теперь Он может позволить Своему телу умереть.
Последним немыслимым усилием Он выпрямляет ноги, делает глубокий вдох и произносит Свои последние слова: "Отче! в руки Твои предаю дух Мой" (Лука 23:46).
Остальное вы знаете. Евреи попросили убрать тела распятых с крестов, чтобы их видом не осквернять субботу. Обычно распятие завершалось тем, что жертвам перебивали голени. После этого человек уже не мог подтянуться на кресте, вся тяжесть ложилась на грудные мышцы, и потому быстро наступало удушье. Солдаты так и поступили с обоими разбойниками, но, подойдя к Иисусу, увидели, что этого можно уже не делать...
Видимо, для того, чтобы убедиться в Его смерти, один из легионеров ткнул копьем в пятый промежуток между ребрами, прямо в сердце, пронзив перикард. По свидетельству Иоанна, "один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Иоанн 19:34). "Водой" здесь названа жидкость из околосердечной сумки; кровь же текла из самого сердца. Таким образом, у нас есть весьма убедительное посмертное доказательство того, что наш Господь умер не обычной при распятии смертью от удушья, но от острой сердечной недостаточности, вызванной шоком и давлением на сердце жидкостью из перикарда.
Этот отчет - всего лишь беглый взгляд на зло, которое человек способен причинить человеку... и Богу
Утешение обиженному
Всякий христианин будет встречать в жизни тех, кто будет обижать, преследовать или ненавидеть его. Пусть не удивляется христианин, что встречает в жизни таких людей, несмотря на свое к ним хорошее и мирное отношение. Там, где лукавый теряет власть над душой человеческой, он начинает на нее ополчаться извне - через окружающих людей.
Преп. Макарий Великий пишет: «Где Дух Святой, там, как тень, следуют гонения и брань». Поэтому христианин должен быть всегда готов к нападкам на себя. При этом надо помнить и следующие слова оптинского старца Никона: «Никто и ничто не может повредить человеку, если он сам себе не повредит; кто не уклоняется от греха, тому и тысяча спасительных средств не помогут».
Отношение христианина к нападающим указано Христом с полной ясностью: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5, 44). Эту заповедь Господа следует дополнить следующим разъяснением пастыря о. Иоанна Кронштадтского: «Человек, озлобленный против нас, есть человек больной, надо приложить пластырь к сердцу его - любовь; надо приласкать его, поговорить с ним с лаской и с любовью. И если в нем не закоренелая против нас злоба, а только временная вспышка, - посмотрите, как сердце его или злоба его растает от нашей ласки и любви, как добро победит зло. Христианину нужно быть всегда благим, мудрым на то, чтобы благим побеждать злое».
Следует сказать, что мы часто не распознаем в жизни наших истинных врагов и считаем их друзьями и, наоборот, - истинных друзей считаем врагами.
Господь призывает нас: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу, и тело погубить в геенне» (Мф. 10, 28). Отсюда нашими истинными врагами являются лишь те близкие или мнимые друзья, которые толкают нас ко греху и соблазнам и этим могут «погубить в геенне» и тело и душу. Те же, кто гонит и преследует нас являются скорее не врагами, а нашими благодетелями. Сезеновский затворник Иоанн так говорил про них: «Если бы у вас не было врагов, то как бы могли вы войти в Царство Небесное? Мы должны быть благодарны им, как своим благодетелям. Они своим поношением даруют нам венцы».
А преп. Варсонуфий Великий велит христианам «принимать бьющего как греющего, бесчествующего как прославляющего, досаждающего как почитающего, и утесняющего как успокаивающего. Особенно возлюби искушающих тебя. Если вникнем, то найдем, что они-то и приводят нас в преуспеяние». О тех лицах, которые заставляют нас переносить скорби, и св. Марк Подвижник велит думать, как об орудиях нашего спасения. Если такие люди обличают нас, то оказывают нам пользу и в отношении познания нами своих грехов, недостатков и слабостей.
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если хочешь узнать истину о себе - ищи ее у врагов, они тебе скажут». По его же словам мы приобретаем достоинство мучеников, считая наших врагов в числе наших благодетелей и не прекращая молитвы за них.
А один пастырь заверяет нас, что «когда про вас говорят плохо, то говорят верно; вас хвалят - это смеются над вами.» Поэтому беда для христианина, если его никто не обличает, не учит, не укоряет. И нам надо усердно молиться, чтобы Господь послал нам таких людей, и молиться за них Господу, как за наших благодетелей.
Преп. Макарий Великий пишет: «Где Дух Святой, там, как тень, следуют гонения и брань». Поэтому христианин должен быть всегда готов к нападкам на себя. При этом надо помнить и следующие слова оптинского старца Никона: «Никто и ничто не может повредить человеку, если он сам себе не повредит; кто не уклоняется от греха, тому и тысяча спасительных средств не помогут».
Отношение христианина к нападающим указано Христом с полной ясностью: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5, 44). Эту заповедь Господа следует дополнить следующим разъяснением пастыря о. Иоанна Кронштадтского: «Человек, озлобленный против нас, есть человек больной, надо приложить пластырь к сердцу его - любовь; надо приласкать его, поговорить с ним с лаской и с любовью. И если в нем не закоренелая против нас злоба, а только временная вспышка, - посмотрите, как сердце его или злоба его растает от нашей ласки и любви, как добро победит зло. Христианину нужно быть всегда благим, мудрым на то, чтобы благим побеждать злое».
Следует сказать, что мы часто не распознаем в жизни наших истинных врагов и считаем их друзьями и, наоборот, - истинных друзей считаем врагами.
Господь призывает нас: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу, и тело погубить в геенне» (Мф. 10, 28). Отсюда нашими истинными врагами являются лишь те близкие или мнимые друзья, которые толкают нас ко греху и соблазнам и этим могут «погубить в геенне» и тело и душу. Те же, кто гонит и преследует нас являются скорее не врагами, а нашими благодетелями. Сезеновский затворник Иоанн так говорил про них: «Если бы у вас не было врагов, то как бы могли вы войти в Царство Небесное? Мы должны быть благодарны им, как своим благодетелям. Они своим поношением даруют нам венцы».
А преп. Варсонуфий Великий велит христианам «принимать бьющего как греющего, бесчествующего как прославляющего, досаждающего как почитающего, и утесняющего как успокаивающего. Особенно возлюби искушающих тебя. Если вникнем, то найдем, что они-то и приводят нас в преуспеяние». О тех лицах, которые заставляют нас переносить скорби, и св. Марк Подвижник велит думать, как об орудиях нашего спасения. Если такие люди обличают нас, то оказывают нам пользу и в отношении познания нами своих грехов, недостатков и слабостей.
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если хочешь узнать истину о себе - ищи ее у врагов, они тебе скажут». По его же словам мы приобретаем достоинство мучеников, считая наших врагов в числе наших благодетелей и не прекращая молитвы за них.
А один пастырь заверяет нас, что «когда про вас говорят плохо, то говорят верно; вас хвалят - это смеются над вами.» Поэтому беда для христианина, если его никто не обличает, не учит, не укоряет. И нам надо усердно молиться, чтобы Господь послал нам таких людей, и молиться за них Господу, как за наших благодетелей.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)