Житель Новосибирска Семен Михайлович Завьялов в 1992 году прилетел в Омск на похороны своей бабки - А.Н. Прохоровой. Перебирая старые фотографии, он наткнулся на довольно странный снимок. На нем была запечатлена девочка, укутанная в платок и стоявшая на фоне бревенчатого дома. Необычным в фотографии было то, что, несмотря на общую четкость всех деталей черно-белой фотографии, лицо ребенка было настолько размытым, что разобрать его черты не представлялось возможным...
Найденыш
Семен пристал с расспросами к своей матери — дочери Прохоровой, пытаясь выяснить, кто же была эта незнакомая девочка, и какое отношение она имела к их большой и дружной семье. После долгих уговоров мать поведала о таинственных событиях почти полувековой давности, произошедших в родительском доме, свидетелем которых, помимо своей сестры и братьев, была она сама.[more]
Эта история произошла в далеком 1943 году в глухой сибирской деревеньке Скакуново, расположенной на востоке Омской области, где в те годы проживала Агафья Никитична со своими четырьмя детьми. Муж Прохоровой за год до этого погиб на фронте и потому все хозяйство лежало на ее женских плечах. Агафья Никитична заготавливала дрова, косила сено, рыбачила и даже ходила на охоту со старой мужниной винтовкой. Однажды ранним утром середины октября по первому снегу Агафья отправилась на глухаря. День обещал быть безветренным, с легким морозцем. Когда женщина углубилась в тайгу на пару километров, сумеречное небо прорезали яркие вспышки, за которыми грянули громовые раскаты. Разразившаяся в неурочное время года гроза была настолько сильной, что земля под ногами Агафьи ходила ходуном, а с елей и сосен тяжелыми пластами падал мокрый снег. В какой-то момент очередной грозовой разряд угодил в вековую сосну, напротив которой остановилась женщина. Ствол могучего дерева раскололся, словно щепка, и вспыхнул ярким факелом. Напуганная Агафья бросилась бежать в обратную сторону, петляя среди поваленных деревьев, запорошенных оврагов и ложбинок, и через некоторое время поняла, что сбилась со знакомой тропы.
Тем временем гроза прекратилась столь же неожиданно, как и началась. Агафья стала осматриваться и вдруг увидела, что за косогором что-то темнеет. Первой ее мыслью было — медведь. Женщина принялась осторожно снимать с плеча винтовку. Существо двинулось по направлению к Агафье, которая вскоре к своему изумлению разглядела в нем маленькую девочку в тулупе и пуховой шали. Девочка подошла к Агафье и спокойно сообщила, что заблудилась. Женщине ничего не оставалось, как найти дорогу в деревню и привести потеряшку в свой дом. В тот же день Агафья сообщила о найденной девочке в сельсовет.
Долгие расспросы ребенка ничего не дали. Девочка не помнила, откуда она и кто ее родители. Единственное, что она сообщила, так это свое имя — Марфушка. Приметы девочки были переданы в районный центр, где поисками родителей ребенка занялась милиция, а саму Марфушку временно определили жить у Агафьи.
«Серый человек»
Агафьины дети — два сына и две дочери — встретили новую знакомую с радостью. Девочке определили угол в доме, где она могла играть и спать. В тот же вечер Прохоровы-младшие сообщили Агафье, что их новая знакомая, несмотря на свой школьный возраст, не умеет ни читать, ни писать, однако временами начинает очень забавно говорить на каком-то непонятном языке.
А наутро следующего дня в семье Прохоровых стали происходить странные события, связанные с Марфушкой. Так, после скудного завтрака девочка посмотрела на портрет погибшего мужа Агафьи, висевший на стене, и неожиданно сообщила, что «этот дяденька жив и возвратится через десять лет...».
Когда поздним вечером Агафья вернулась с колхозной фермы, ребятишки тайком от Марфушки рассказали матери о ее необычном поведении. Со слов детей, девочка очень долго разговаривала с кем-то невидимым, сердилась на него, а когда умолкла, то взяла веник и вымела весь дом. После этого Марфушка оделась и направилась в сарай, где Прохоровы держали корову — главную кормилицу семьи. Напуганные странными разговорами новой знакомой, дети последовали за ней. В сарае Марфушка вначале ласково поговорила с буренкой, поглаживая ее по тощим бокам, а затем вдруг присела на корточки и стала с кем-то играть. На удивленные вопросы детей она ответила, что играет с поросеночком, хотя на самом деле ребятишки никого не видели.
Встревоженная Агафья решила серьезно поговорить с Марфушкой. Девочка рассказала хозяйке, что в ее дом приходит «серый и злой человек», которого Марфушка прогнала и замела его следы. Затем девочка взяла Агафью за руку и повела в сарай. К своему изумлению женщина увидела копошащегося в углу на сене и неизвестно откуда взявшегося молодого поросенка. А Марфушка тем временем сообщила ошарашенной Агафье, что к весне у ее коровы родится теленочек с белым пятнышком на лбу...
Почти каждый день Марфушка преподносила семье все новые удивительные сюрпризы. Как-то ночью Агафья вдруг внезапно заболела. У женщины поднялась температура, все тело сковала нестерпимая боль, из-за отекшего горла Агафья стала задыхаться. Ее дети привели фельдшера, который от невозможности сделать что-либо только развел руками и пообещал отвезти женщину наутро в районную больницу.
В один из редких моментов той тяжелой ночи, когда Агафья пришла в себя, она вдруг почувствовала на себе чьи-то прикосновения. Приглядевшись, женщина поняла, что перед ней стоит Марфушка и прикладывает к ее горлу мокрую тряпицу. Вскоре боль отступила и Агафья забылась глубоким сном.
Проснувшись на следующий день ближе к полудню, Агафья почувствовала во всем теле необычайную легкость. Но самым удивительным явилось то, что большая опухоль на левой стороне шеи, которая беспокоила женщину еще с довоенных времен, бесследно прошла...
Странное исчезновение
После ноябрьских праздников Марфушка вдруг стала грустной, совсем перестала есть и играть с Агафьиными детьми. Хозяйка забеспокоилась и даже пригласила в дом фельдшера, чтобы тот осмотрел девочку. А на следующий день к Прохоровым в сопровождении милиционера из райцентра приехали сотрудник отдела по борьбе с безнадзорностью и представитель детского приюта. С ними был и председатель сельсовета с фотографом. Ответственные работники сообщили Агафье, что родителей девочки отыскать не удалось и потому решено определить ее в приют. Марфушку одели, вывели во двор дома, где ее и запечатлел местный фотограф. Перед самым отъездом Марфушка попросила разрешения попрощаться с коровой и поросеночком. Девочка зашла в темный сарай и... пропала. Представители власти бросились на ее поиски. Были осмотрены все надворные постройки, чердак и погреб. Сотрудника милиции весьма удивило то обстоятельство, что на свежем снегу никаких следов не было. Ни в тот день, ни позже Марфушку отыскать так и не удалось...
Все, что осталось у Агафьи от загадочной Марфушки, так это напечатанная по ее просьбе фотография девочки, да воспоминания о необычном ребенке. Вот только изображение лица Марфушки на полученном от фотографа снимке увидеть никому не удалось. Словно кто-то специально стер черты загадочной девочки, дабы сохранить их втайне от потомков.
По весне у коровы родился теленок с белым пятном на лбу. А через десять лет случилось то, во что Агафья никак не могла поверить — вернулся ее муж! Выяснилось, что мужчина попал под Ржевом в плен к немцам, а после победы провел еще восемь лет в сталинских лагерях.
Завьялов решил забрать необычную фотографию с собой в Омск. А в ночь перед отлетом ему приснилась. маленькая девочка, закутанная в шаль. Ребенок, плача, просил его остаться еще на один день. Уже наутро Завьялов вспомнил, что фигура приснившейся девочки как две капли воды была похожа на изображенную на фотографии Марфушку. Посчитав, что его сон был навеян впечатлениями от истории, рассказанной матерью, Завьялов не придал ему значения и на такси направился в аэропорт. Однако на полпути водитель автомобиля вдруг резко вывернул руль вправо и машина столкнулась со стоявшим на обочине грузовиком. Таксист стал уверять, что на дорогу перед самым автомобилем неожиданно выбежала какая-то девочка, и чтобы избежать наезда на ребенка, он совершил этот маневр. Из-за произошедшего ДТП Сергей Михайлович опоздал на свой рейс. А уже из дневных новостей Завьялов узнал, что самолет, на котором он должен был лететь, разбился через полчаса после вылета из аэропорта.
Источник: Журнал "Тайны ХХ века" № 4 2009 г.[/more]
понедельник, 29 ноября 2010 г.
Отрывок из медицинского заключения о страданиях Христовых
Отрывок из медицинского заключения о страданиях Христовых
(доктор медицины и магистр естественных наук С. Трумен Дэвис)
...
Начинается подготовка к бичеванию. С Арестованного срывают одежды и привязывают Его руки к шесту над головой. Сомнительно, чтобы римляне следовали еврейским правилам относительно бичевания. Древний еврейский закон запрещал наносить бичуемому более сорока ударов. Фарисеи, всегда следившие за неуклонным соблюдением законов, настаивали на том, чтобы ударов было не больше тридцати девяти (в этом случае, даже сбившись со счета, можно быть уверенным, что закон не нарушен). Римский легионер делает шаг вперед. В руках у него бич - флагрум (флагеллум). Это короткий кнут, состоящий из нескольких тяжелых кожаных плетей, к концу каждой из которых крепятся два маленьких шарика, свинцовых или костяных.
Свист бича - и свирепые удары обрушиваются на плечи, спину, ноги Иисуса. Поначалу плети рассекают только кожу, потом проникают глубже в подкожные ткани. Кровь сочится из капилляров и вен, затем начинает хлестать струей из мышечных артерий. Свинцовые (костяные) шарики образуют обширные кровоподтеки, которые быстро превращаются в открытые раны. Очень скоро спина превращается в сплошное кровавое месиво, с которого свисают длинные полоски кожи. Видя, что Избиваемый близок к смерти, центурион приказывает прекратить бичевание.
Иисуса, почти потерявшего сознание, отвязывают, и Он падает на каменные плиты, истекая кровью. Римские солдаты потешаются над Евреем из захолустного городка, возомнившим Себя Царем! Они набрасывают Ему на плечи багряницу и суют в руку трость; для полной потехи не хватает только венца. Солдаты сооружают подобие венка из колючих ветвей, которые обычно идут на растопку, и надевают Ему на голову, вдавливая шипы глубоко в кожу. На голове расположено особенно много сосудов, и поэтому у Иисуса снова начинаются множественные кровотечения. Солдаты насмехаются над Ним, бьют по лицу, затем вырывают из Его рук трость и наносят удары по голове, отчего шипы впиваются еще глубже. Вдоволь наглумившись и устав, наконец, от своих кровавых забав, они срывают с Него багряницу, которая уже успела пропитаться кровью и прилипнуть к спине. Это причиняет Иисусу невыразимую боль - как если бы бичевание возобновилось; и раны вновь начинают кровоточить...
В отличие от еврейского обычая, римляне возвращают Иисусу Его одежду. Затем на плечи Ему водружают тяжелую перекладину креста - патибулум, и процессия, состоящая из приговоренного к распятию Христа, двух преступников и исполнителей казни - римских солдат с центурионом во главе, медленно движется на Голгофу. Как ни старается Иисус идти прямо, после вызванного кровопотерей шока тяжесть креста для Него невыносима. Он спотыкается и падает; грубая древесина врезается в открытые раны на плечах... Он пытается встать - но сил уже не осталось. Тогда центурион, озабоченный тем, чтобы казнь состоялась в срок, выбирает из прохожих дюжего Симона Киринеянина и велит ему нести крест. Иисус следует за ним, обливаясь холодным, липким потом - последствие шока. Наконец путь в 600 метров из крепости Антония на Голгофу завершен. С Иисуса вновь срывают одежду, оставив лишь дозволенную евреям повязку, прикрывающую чресла.
Перед началом казни Иисусу предлагают вина с миррой - слабое болеутоляющее средство, - но Он отказывается пить. Симону приказывают положить перекладину на землю. Иисуса прижимают к ней и разводят Ему руки в стороны. Легионер нащупывает углубление на запястье и быстро пронзает огромным железным гвоздем, вколачивая его поглубже в древесину, затем быстро переходит на другую сторону и проделывает то же со вторым запястьем. Руки при этом слегка провисают, и ими можно шевелить. Перекладину с висящим на ней Иисусом водружают на основание креста и прибивают над ней титул. Надпись гласит: "Сей есть Иисус, Царь Иудейский" (Матфей 27:37).
Затем Ему скрещивают ноги, оставив их слегка согнутыми в коленях, и, вытянув вниз стопы, протыкают подъем каждой длинным гвоздем. Вот теперь Жертва распята. Из-за того, что Он медленно оседает, перемещая вес на гвозди в руках, мучительная огненная боль пронзает пальцы, затем - руки, и разрывается в мозгу - гвозди в запястьях давят на срединные нервы. Он подтягивается вверх, чтобы унять усиливающуюся боль, и полностью переносит Свой вес на пронзенные ноги. Происходит новый приступ обжигающей боли от разрыва нервов между костями предплюсны ноги.
Далее руки ослабевают, и мышцы сковывают жестокие судороги, сопровождающиеся непрерывной пульсирующей болью. Теперь Он уже не может подтянуться: мышцы грудной клетки парализованы, из-за этого неспособны действовать и межреберные мышцы. Он может вдохнуть воздух, но не может выдохнуть. Иисус из последних сил пытается приподняться, чтобы сделать хотя бы один короткий вздох. В конце концов в легких и кровотоке накапливается углекислота, и судороги частично утихают. Время от времени Ему ценой невероятных усилий удается подтянуться повыше и вдохнуть живительного кислорода. Несомненно, что именно в такие мгновения Он и произнес те семь коротких предложений, которые записаны в Евангелиях.
Первое было обращено к римским солдатам, которые делили Его одежды, бросая жребий: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лука 23:34).
Второе - к раскаявшемуся злодею: "Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю" (Лука 23:43).
Третье - к охваченному ужасом и горем Иоанну, возлюбленному апостолу: "Се, Матерь твоя!" и к Марии, Своей Матери: "Жено! се, сын Твой" (Иоанн 19:26-27).
Четвертое - крик отчаяния, начало 21-го Псалма: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" (Матфей 27:46).
Долгие часы этой непрекращающейся муки, судороги, от которых вот-вот разорвутся суставы, наплывы удушья, жгучая боль в исполосованной спине при движении вверх-вниз по грубому деревянному кресту... Но и это еще не все. Начинается новое мучение: сокрушительная боль в груди, нарастающая по мере того, как перикард медленно наполняется сывороткой и сдавливает сердце. Обратимся опять к 21-му Псалму: "Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей" (Псалтирь 21:15). Все почти кончено - потеря жидкости в тканях достигла критического уровня; сдавленное сердце последними тяжелыми толчками посылает в ткани густую медленную кровь; истерзанные легкие отчаянно пытаются ухватить глоток воздуха; обезвоженные ткани шлют поток сигналов в мозг...
"После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду" (Иоанн 19:28). Это - пятое, что Он произнес на кресте.
И снова вспомним пророческий 21-й псалом: "Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной." (Псалтирь 21:16).
К Его губам подносят губку, смоченную дешевым кислым вином, напитком римских легионеров. Но Он, по всей видимости, уже не может пить; тело Его вот-вот простится с жизнью. Ощущая смертный холод, Он говорит: "Совершилось" (Иоанн 19:30). Да, Искупление свершилось. Теперь Он может позволить Своему телу умереть.
Последним немыслимым усилием Он выпрямляет ноги, делает глубокий вдох и произносит Свои последние слова: "Отче! в руки Твои предаю дух Мой" (Лука 23:46).
Остальное вы знаете. Евреи попросили убрать тела распятых с крестов, чтобы их видом не осквернять субботу. Обычно распятие завершалось тем, что жертвам перебивали голени. После этого человек уже не мог подтянуться на кресте, вся тяжесть ложилась на грудные мышцы, и потому быстро наступало удушье. Солдаты так и поступили с обоими разбойниками, но, подойдя к Иисусу, увидели, что этого можно уже не делать...
Видимо, для того, чтобы убедиться в Его смерти, один из легионеров ткнул копьем в пятый промежуток между ребрами, прямо в сердце, пронзив перикард. По свидетельству Иоанна, "один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Иоанн 19:34). "Водой" здесь названа жидкость из околосердечной сумки; кровь же текла из самого сердца. Таким образом, у нас есть весьма убедительное посмертное доказательство того, что наш Господь умер не обычной при распятии смертью от удушья, но от острой сердечной недостаточности, вызванной шоком и давлением на сердце жидкостью из перикарда.
Этот отчет - всего лишь беглый взгляд на зло, которое человек способен причинить человеку... и Богу
(доктор медицины и магистр естественных наук С. Трумен Дэвис)
...
Начинается подготовка к бичеванию. С Арестованного срывают одежды и привязывают Его руки к шесту над головой. Сомнительно, чтобы римляне следовали еврейским правилам относительно бичевания. Древний еврейский закон запрещал наносить бичуемому более сорока ударов. Фарисеи, всегда следившие за неуклонным соблюдением законов, настаивали на том, чтобы ударов было не больше тридцати девяти (в этом случае, даже сбившись со счета, можно быть уверенным, что закон не нарушен). Римский легионер делает шаг вперед. В руках у него бич - флагрум (флагеллум). Это короткий кнут, состоящий из нескольких тяжелых кожаных плетей, к концу каждой из которых крепятся два маленьких шарика, свинцовых или костяных.
Свист бича - и свирепые удары обрушиваются на плечи, спину, ноги Иисуса. Поначалу плети рассекают только кожу, потом проникают глубже в подкожные ткани. Кровь сочится из капилляров и вен, затем начинает хлестать струей из мышечных артерий. Свинцовые (костяные) шарики образуют обширные кровоподтеки, которые быстро превращаются в открытые раны. Очень скоро спина превращается в сплошное кровавое месиво, с которого свисают длинные полоски кожи. Видя, что Избиваемый близок к смерти, центурион приказывает прекратить бичевание.
Иисуса, почти потерявшего сознание, отвязывают, и Он падает на каменные плиты, истекая кровью. Римские солдаты потешаются над Евреем из захолустного городка, возомнившим Себя Царем! Они набрасывают Ему на плечи багряницу и суют в руку трость; для полной потехи не хватает только венца. Солдаты сооружают подобие венка из колючих ветвей, которые обычно идут на растопку, и надевают Ему на голову, вдавливая шипы глубоко в кожу. На голове расположено особенно много сосудов, и поэтому у Иисуса снова начинаются множественные кровотечения. Солдаты насмехаются над Ним, бьют по лицу, затем вырывают из Его рук трость и наносят удары по голове, отчего шипы впиваются еще глубже. Вдоволь наглумившись и устав, наконец, от своих кровавых забав, они срывают с Него багряницу, которая уже успела пропитаться кровью и прилипнуть к спине. Это причиняет Иисусу невыразимую боль - как если бы бичевание возобновилось; и раны вновь начинают кровоточить...
В отличие от еврейского обычая, римляне возвращают Иисусу Его одежду. Затем на плечи Ему водружают тяжелую перекладину креста - патибулум, и процессия, состоящая из приговоренного к распятию Христа, двух преступников и исполнителей казни - римских солдат с центурионом во главе, медленно движется на Голгофу. Как ни старается Иисус идти прямо, после вызванного кровопотерей шока тяжесть креста для Него невыносима. Он спотыкается и падает; грубая древесина врезается в открытые раны на плечах... Он пытается встать - но сил уже не осталось. Тогда центурион, озабоченный тем, чтобы казнь состоялась в срок, выбирает из прохожих дюжего Симона Киринеянина и велит ему нести крест. Иисус следует за ним, обливаясь холодным, липким потом - последствие шока. Наконец путь в 600 метров из крепости Антония на Голгофу завершен. С Иисуса вновь срывают одежду, оставив лишь дозволенную евреям повязку, прикрывающую чресла.
Перед началом казни Иисусу предлагают вина с миррой - слабое болеутоляющее средство, - но Он отказывается пить. Симону приказывают положить перекладину на землю. Иисуса прижимают к ней и разводят Ему руки в стороны. Легионер нащупывает углубление на запястье и быстро пронзает огромным железным гвоздем, вколачивая его поглубже в древесину, затем быстро переходит на другую сторону и проделывает то же со вторым запястьем. Руки при этом слегка провисают, и ими можно шевелить. Перекладину с висящим на ней Иисусом водружают на основание креста и прибивают над ней титул. Надпись гласит: "Сей есть Иисус, Царь Иудейский" (Матфей 27:37).
Затем Ему скрещивают ноги, оставив их слегка согнутыми в коленях, и, вытянув вниз стопы, протыкают подъем каждой длинным гвоздем. Вот теперь Жертва распята. Из-за того, что Он медленно оседает, перемещая вес на гвозди в руках, мучительная огненная боль пронзает пальцы, затем - руки, и разрывается в мозгу - гвозди в запястьях давят на срединные нервы. Он подтягивается вверх, чтобы унять усиливающуюся боль, и полностью переносит Свой вес на пронзенные ноги. Происходит новый приступ обжигающей боли от разрыва нервов между костями предплюсны ноги.
Далее руки ослабевают, и мышцы сковывают жестокие судороги, сопровождающиеся непрерывной пульсирующей болью. Теперь Он уже не может подтянуться: мышцы грудной клетки парализованы, из-за этого неспособны действовать и межреберные мышцы. Он может вдохнуть воздух, но не может выдохнуть. Иисус из последних сил пытается приподняться, чтобы сделать хотя бы один короткий вздох. В конце концов в легких и кровотоке накапливается углекислота, и судороги частично утихают. Время от времени Ему ценой невероятных усилий удается подтянуться повыше и вдохнуть живительного кислорода. Несомненно, что именно в такие мгновения Он и произнес те семь коротких предложений, которые записаны в Евангелиях.
Первое было обращено к римским солдатам, которые делили Его одежды, бросая жребий: "Отче! прости им, ибо не знают, что делают" (Лука 23:34).
Второе - к раскаявшемуся злодею: "Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю" (Лука 23:43).
Третье - к охваченному ужасом и горем Иоанну, возлюбленному апостолу: "Се, Матерь твоя!" и к Марии, Своей Матери: "Жено! се, сын Твой" (Иоанн 19:26-27).
Четвертое - крик отчаяния, начало 21-го Псалма: "Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" (Матфей 27:46).
Долгие часы этой непрекращающейся муки, судороги, от которых вот-вот разорвутся суставы, наплывы удушья, жгучая боль в исполосованной спине при движении вверх-вниз по грубому деревянному кресту... Но и это еще не все. Начинается новое мучение: сокрушительная боль в груди, нарастающая по мере того, как перикард медленно наполняется сывороткой и сдавливает сердце. Обратимся опять к 21-му Псалму: "Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей" (Псалтирь 21:15). Все почти кончено - потеря жидкости в тканях достигла критического уровня; сдавленное сердце последними тяжелыми толчками посылает в ткани густую медленную кровь; истерзанные легкие отчаянно пытаются ухватить глоток воздуха; обезвоженные ткани шлют поток сигналов в мозг...
"После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду" (Иоанн 19:28). Это - пятое, что Он произнес на кресте.
И снова вспомним пророческий 21-й псалом: "Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной." (Псалтирь 21:16).
К Его губам подносят губку, смоченную дешевым кислым вином, напитком римских легионеров. Но Он, по всей видимости, уже не может пить; тело Его вот-вот простится с жизнью. Ощущая смертный холод, Он говорит: "Совершилось" (Иоанн 19:30). Да, Искупление свершилось. Теперь Он может позволить Своему телу умереть.
Последним немыслимым усилием Он выпрямляет ноги, делает глубокий вдох и произносит Свои последние слова: "Отче! в руки Твои предаю дух Мой" (Лука 23:46).
Остальное вы знаете. Евреи попросили убрать тела распятых с крестов, чтобы их видом не осквернять субботу. Обычно распятие завершалось тем, что жертвам перебивали голени. После этого человек уже не мог подтянуться на кресте, вся тяжесть ложилась на грудные мышцы, и потому быстро наступало удушье. Солдаты так и поступили с обоими разбойниками, но, подойдя к Иисусу, увидели, что этого можно уже не делать...
Видимо, для того, чтобы убедиться в Его смерти, один из легионеров ткнул копьем в пятый промежуток между ребрами, прямо в сердце, пронзив перикард. По свидетельству Иоанна, "один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Иоанн 19:34). "Водой" здесь названа жидкость из околосердечной сумки; кровь же текла из самого сердца. Таким образом, у нас есть весьма убедительное посмертное доказательство того, что наш Господь умер не обычной при распятии смертью от удушья, но от острой сердечной недостаточности, вызванной шоком и давлением на сердце жидкостью из перикарда.
Этот отчет - всего лишь беглый взгляд на зло, которое человек способен причинить человеку... и Богу
Утешение обиженному
Всякий христианин будет встречать в жизни тех, кто будет обижать, преследовать или ненавидеть его. Пусть не удивляется христианин, что встречает в жизни таких людей, несмотря на свое к ним хорошее и мирное отношение. Там, где лукавый теряет власть над душой человеческой, он начинает на нее ополчаться извне - через окружающих людей.
Преп. Макарий Великий пишет: «Где Дух Святой, там, как тень, следуют гонения и брань». Поэтому христианин должен быть всегда готов к нападкам на себя. При этом надо помнить и следующие слова оптинского старца Никона: «Никто и ничто не может повредить человеку, если он сам себе не повредит; кто не уклоняется от греха, тому и тысяча спасительных средств не помогут».
Отношение христианина к нападающим указано Христом с полной ясностью: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5, 44). Эту заповедь Господа следует дополнить следующим разъяснением пастыря о. Иоанна Кронштадтского: «Человек, озлобленный против нас, есть человек больной, надо приложить пластырь к сердцу его - любовь; надо приласкать его, поговорить с ним с лаской и с любовью. И если в нем не закоренелая против нас злоба, а только временная вспышка, - посмотрите, как сердце его или злоба его растает от нашей ласки и любви, как добро победит зло. Христианину нужно быть всегда благим, мудрым на то, чтобы благим побеждать злое».
Следует сказать, что мы часто не распознаем в жизни наших истинных врагов и считаем их друзьями и, наоборот, - истинных друзей считаем врагами.
Господь призывает нас: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу, и тело погубить в геенне» (Мф. 10, 28). Отсюда нашими истинными врагами являются лишь те близкие или мнимые друзья, которые толкают нас ко греху и соблазнам и этим могут «погубить в геенне» и тело и душу. Те же, кто гонит и преследует нас являются скорее не врагами, а нашими благодетелями. Сезеновский затворник Иоанн так говорил про них: «Если бы у вас не было врагов, то как бы могли вы войти в Царство Небесное? Мы должны быть благодарны им, как своим благодетелям. Они своим поношением даруют нам венцы».
А преп. Варсонуфий Великий велит христианам «принимать бьющего как греющего, бесчествующего как прославляющего, досаждающего как почитающего, и утесняющего как успокаивающего. Особенно возлюби искушающих тебя. Если вникнем, то найдем, что они-то и приводят нас в преуспеяние». О тех лицах, которые заставляют нас переносить скорби, и св. Марк Подвижник велит думать, как об орудиях нашего спасения. Если такие люди обличают нас, то оказывают нам пользу и в отношении познания нами своих грехов, недостатков и слабостей.
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если хочешь узнать истину о себе - ищи ее у врагов, они тебе скажут». По его же словам мы приобретаем достоинство мучеников, считая наших врагов в числе наших благодетелей и не прекращая молитвы за них.
А один пастырь заверяет нас, что «когда про вас говорят плохо, то говорят верно; вас хвалят - это смеются над вами.» Поэтому беда для христианина, если его никто не обличает, не учит, не укоряет. И нам надо усердно молиться, чтобы Господь послал нам таких людей, и молиться за них Господу, как за наших благодетелей.
Преп. Макарий Великий пишет: «Где Дух Святой, там, как тень, следуют гонения и брань». Поэтому христианин должен быть всегда готов к нападкам на себя. При этом надо помнить и следующие слова оптинского старца Никона: «Никто и ничто не может повредить человеку, если он сам себе не повредит; кто не уклоняется от греха, тому и тысяча спасительных средств не помогут».
Отношение христианина к нападающим указано Христом с полной ясностью: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5, 44). Эту заповедь Господа следует дополнить следующим разъяснением пастыря о. Иоанна Кронштадтского: «Человек, озлобленный против нас, есть человек больной, надо приложить пластырь к сердцу его - любовь; надо приласкать его, поговорить с ним с лаской и с любовью. И если в нем не закоренелая против нас злоба, а только временная вспышка, - посмотрите, как сердце его или злоба его растает от нашей ласки и любви, как добро победит зло. Христианину нужно быть всегда благим, мудрым на то, чтобы благим побеждать злое».
Следует сказать, что мы часто не распознаем в жизни наших истинных врагов и считаем их друзьями и, наоборот, - истинных друзей считаем врагами.
Господь призывает нас: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу, и тело погубить в геенне» (Мф. 10, 28). Отсюда нашими истинными врагами являются лишь те близкие или мнимые друзья, которые толкают нас ко греху и соблазнам и этим могут «погубить в геенне» и тело и душу. Те же, кто гонит и преследует нас являются скорее не врагами, а нашими благодетелями. Сезеновский затворник Иоанн так говорил про них: «Если бы у вас не было врагов, то как бы могли вы войти в Царство Небесное? Мы должны быть благодарны им, как своим благодетелям. Они своим поношением даруют нам венцы».
А преп. Варсонуфий Великий велит христианам «принимать бьющего как греющего, бесчествующего как прославляющего, досаждающего как почитающего, и утесняющего как успокаивающего. Особенно возлюби искушающих тебя. Если вникнем, то найдем, что они-то и приводят нас в преуспеяние». О тех лицах, которые заставляют нас переносить скорби, и св. Марк Подвижник велит думать, как об орудиях нашего спасения. Если такие люди обличают нас, то оказывают нам пользу и в отношении познания нами своих грехов, недостатков и слабостей.
Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если хочешь узнать истину о себе - ищи ее у врагов, они тебе скажут». По его же словам мы приобретаем достоинство мучеников, считая наших врагов в числе наших благодетелей и не прекращая молитвы за них.
А один пастырь заверяет нас, что «когда про вас говорят плохо, то говорят верно; вас хвалят - это смеются над вами.» Поэтому беда для христианина, если его никто не обличает, не учит, не укоряет. И нам надо усердно молиться, чтобы Господь послал нам таких людей, и молиться за них Господу, как за наших благодетелей.
суббота, 7 августа 2010 г.
Притча о долге , толкование .
Притча "о неверном управителе" - одна из красивейших в Евангелии, один из ключиков к раскрытию понятия МИЛОСТЫНИ ("...Милости хочу, а не жертвы")
Вот ее смысл:
Должники господина - это люди, страдающие за грехи свои.
Каждый из нас грешен и каждый должен Господу. Кто "сто мер масла", "кто сто мер пшеницы".
Всем нам при отсутствии надлежащего покаяния, надлежит пострадать за свои грехи, т.е. выплачивать по распискам СТРАДАНИЯМИ.
Но когда мы так страдаем - в нужде, холоде, голоде, болезни и т.п. - состоятельные люди, богатые материальным богатством, могут своею помощью облегчить наши физические страдания, как бы переписать расписки со ста на пятьдесят или на восемьдесят. Они не в силах вовсе устранить страдания своей помощью, т.е. разорвать "расписку", но милостыней могут уменьшить, облегчить страдания.
"Неправедным" называет Господь в притче материальное богатство, на которое человек полагает столько надежд в своей жизни, ("...душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись...") противопоставляя ему богатство истинное - Жизнь Вечную.
Человек должен смотреть на все, что у него есть материального, как на принадлежащее не ему, а только Самому Господу. Даже честно заработанное или приобретенное.
Мы лишь только УПРАВИТЕЛИ, поставленные на эту должность на время нашей земной жизни.
Отставка и "отчет в управлении твоем" - смерть и Суд.
"Сыны века сего" - материалисты догадливее "сынов света" - христиан потому, что когда обыватель слышит о предстоящих серьёзных переменах в его жизни (например денежная реформа), он, оставив обычные дела, все силы прилагает к приготовлению, тогда как мы, давно предупрежденные Евангелием, так мало радеем о своем спасении.
------"Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною."------
Раздавая "чужое" нуждающимся, приобретаем друзей среди святых, которые и примут нас в вечные обители, когда действительно "обнищаем" - все материальное оставим на земле.
"Наше" - это назначенное нам в день Крещения Царствие Небесное, но кто же доверит его нам, если "чужим" распоряжаемся неверно (жадность, сребролюбие, жестокосердие к нуждающимся и т.д.)
Будем же "догадливыми управителями", да сподобимся похвалы от Господа. Аминь.
понедельник, 10 мая 2010 г.
СЧАСТЬЕ
Счастье – это так просто и сложно...
Счастье порой разглядеть невозможно...
Среди иллюзий в поиске вечном…
Счастье – всего лишь один шаг навстречу…
Счастье – когда колотится сердце…
Счастье – рядом с тобою согреться…
Счастье – любимого голоса звуки…
Счастье – когда сплетаются руки…
Счастье – встречать с тобою рассветы…
Счастье – знать, что ты рядом где - то…
Счастье – скучать… Ну когда же вечер ?!
Счастье – дарить тебе радость встречи…
Счастье – на нашем окошке розы…
Счастье – улыбка…Пусть даже сквозь слезы…
Счастье – когда друг о друге забота…
Счастье – когда понимает кто - то…
Счастье – писать тебе нежные письма…
Счастье – любить, не блуждая в смыслах…
Счастье – все мои мысли с тобою…
Счастье – тебя я зову судьбою…
Счастье – когда все понятно без слов…
Счастье – когда жизнь отдать готов…
Счастье – когда тебя дома ждут очень…
Счастье – делить с тобой дни и ночи…
Счастье – вновь обрести друг друга…
Счастье – вдвоем сквозь дожди и вьюги…
Счастье – ловить губами снежинки…
Счастье – в единстве, моя половинка !
Счастье искать далеко не надо…
Ты оглянись… Я с тобою рядом !..
Счастье порой разглядеть невозможно...
Среди иллюзий в поиске вечном…
Счастье – всего лишь один шаг навстречу…
Счастье – когда колотится сердце…
Счастье – рядом с тобою согреться…
Счастье – любимого голоса звуки…
Счастье – когда сплетаются руки…
Счастье – встречать с тобою рассветы…
Счастье – знать, что ты рядом где - то…
Счастье – скучать… Ну когда же вечер ?!
Счастье – дарить тебе радость встречи…
Счастье – на нашем окошке розы…
Счастье – улыбка…Пусть даже сквозь слезы…
Счастье – когда друг о друге забота…
Счастье – когда понимает кто - то…
Счастье – писать тебе нежные письма…
Счастье – любить, не блуждая в смыслах…
Счастье – все мои мысли с тобою…
Счастье – тебя я зову судьбою…
Счастье – когда все понятно без слов…
Счастье – когда жизнь отдать готов…
Счастье – когда тебя дома ждут очень…
Счастье – делить с тобой дни и ночи…
Счастье – вновь обрести друг друга…
Счастье – вдвоем сквозь дожди и вьюги…
Счастье – ловить губами снежинки…
Счастье – в единстве, моя половинка !
Счастье искать далеко не надо…
Ты оглянись… Я с тобою рядом !..
среда, 7 апреля 2010 г.
Мы становимся религиозно грамотными, но теряем доброту и любовь
Когда посмотришь вокруг себя, с болью в сердце видишь: люди становятся все более нетерпимыми, бессострадательными. Причины, породившие это явление, многообразны: экономические неустройства, роскошь немногих и обнищание большинства, низкий уровень культуры и нравственности, конфликты на межнациональной почве, неуверенность в завтрашнем дне. Из-за пустяков возникают ссоры, на первого встречного обрушиваются обиды и раздражение.
Пастырский опыт показывает: человек, который, не раскрывшись в своих душевных качествах, начал строить здание духовных добродетелей, даже точно следуя святоотеческим предписаниям, воздвигает такую стену гордыни и эгоизма, которую потом крайне трудно разрушить.
Семидесятилетний разрыв преемственности Православной жизни привел к явлению, о котором пришла пора говорить во весь голос. Не став людьми любящими, заботящимися, добрыми, искренними, многие верующие возомнили себя не просто церковными, не просто Православными, а во всем без исключения правыми.
Плоды нашего "воздержания" - это зачастую разваливающиеся семьи, более или менее благополучные до "воцерковления" одного из супругов… Плоды нашего "благочестия" - наши ближние, которые, перестав быть нейтральными по отношению к Вере, стали ее врагами.
А может быть, виноваты в этом мы, а не "они"?
- Да, но вроде бы на нас сбывается Писание…
- А если честнее посмотреть на вещи? Вот к примеру, ты стала верующей, а муж запил?
- А я за него читаю акафист "Неупиваемая чаша"…
- За него или против него? Любишь ли ты его во время этого чтения? В чем конкретно проявляется твоя любовь?
- А как мне его, пьяницу, любить? В церковь идти не хочет, венчаться не хочет….
Вот такой диалог…
Не раскрывшись в супружестве, в отцовстве, в материнстве, не научившись быть благодарными детьми, открытыми, верными, любящими людьми, мы ищем духовного, а духовное не дается нам.
Используя наработанные в мирской жизни механизмы достижения поставленных целей, мы достигаем кое-чего в жизни церковной: одни - священного сана, другие - рабочего места в околоцерковных сферах, третьи - привилегированного положения в ближайшем кругу особо чтимых в народе духовников. Но при этом не решается главный вопрос: ради чего? Желание "стать"; восприятие церковной жизни как поприща для самоутверждения не дают увидеть главного: где же во всем этом место Христу, подвигу, заповеданной Им жертвенной любви к ближнему?
Старец отец Алексей Мечев так говорил об отношениях с ближними: "Будьте теплом и светом для окружающих: старайтесь сперва согреть семью, трудитесь над этим, а потом эти труды вас так завлекут, что для вас уже узок будет круг семьи, и эти теплые лучи со временем будут захватывать все новых и новых людей, и круг, освещаемый вами, будет все увеличиваться".
Казалось бы, все поставлено на цементе правильных формул: изречениях святых отцов, советах и благословениях духовников. При этом гордость окружающих будет отслеживаться и обличаться, а своя - никогда. Аскетика без любви похожа на замок Снежной Королевы - холодный, неприступный, но снаружи красивый.
За внешней церковностью, за церковной терминологией: "простите", "благословите", "искушение" и т.д., за церковной проблематикой (борьба с экуменизмом, масонством, сектантством) люди иногда хотят спрятаться от движения вглубь, от встречи с самим собой, настоящим….
Нет нам никакой пользы, если, воцерковившись, мы так и не засветимся любовью.
"Никто бы не оставался язычником, если бы мы были христианами, как следует", - сказал Иоанн Златоуст.
Если в неверующей семье один человек уверовал, у него есть лишь один способ привести к Вере остальных: если он не будет их чуждаться и противопоставлять "чистого себя" остальным "грешникам". Если он скажет: "Не приду я на вашу пьянку, празднуйте ваш семейный юбилей без меня, у меня пост!" - он навсегда останется в семье одним верующим.
Если он будет при каждом удобном и неудобном случае "проповедовать" - он тоже останется один. Помните: насилие ради любви убивает любовь. Но если они заметят, что твоя Вера помогает разрешению семейных проблем, если они увидят, что из храма ты возвращаешься светлее, чем пошел туда, если они увидят, что твой мир стал богаче и глубже, чем мир читателей газет - "глотателей пустоты", - то к Вере постепенно придут все ваши ближние.Учите детей в первую очередь не тому, как правильно брать благословение у батюшки, а тому, чтобы уступить место старику, подать руку женщине, выходящей из автобуса, и делать все это ради Христа. Перед рассказом о Небесном Отечестве научите детей любить Родину земную. Религиозное воспитание начинается не тогда, когда мать учит читать "Отче наш", а когда отец учит сына поблагодарить мать за выстиранную рубашку и приготовленный обед. Я намеренно не касался духовной глубины, которая проявляется в человеке по мере его воцерковления. Это была попытка подтолкнуть читателя разобраться в душевном устроении самого себя. И если во время чтения этой статьи вас вдруг попросят о каком-либо одолжении, бросьте чтение, оно подождет. Выполните человеческую просьбу, тем более, что это Сам Господь Иисус Христос через ближнего просит помощи.
Священник Александр Овчаренко
Пастырский опыт показывает: человек, который, не раскрывшись в своих душевных качествах, начал строить здание духовных добродетелей, даже точно следуя святоотеческим предписаниям, воздвигает такую стену гордыни и эгоизма, которую потом крайне трудно разрушить.
Семидесятилетний разрыв преемственности Православной жизни привел к явлению, о котором пришла пора говорить во весь голос. Не став людьми любящими, заботящимися, добрыми, искренними, многие верующие возомнили себя не просто церковными, не просто Православными, а во всем без исключения правыми.
Плоды нашего "воздержания" - это зачастую разваливающиеся семьи, более или менее благополучные до "воцерковления" одного из супругов… Плоды нашего "благочестия" - наши ближние, которые, перестав быть нейтральными по отношению к Вере, стали ее врагами.
А может быть, виноваты в этом мы, а не "они"?
- Да, но вроде бы на нас сбывается Писание…
- А если честнее посмотреть на вещи? Вот к примеру, ты стала верующей, а муж запил?
- А я за него читаю акафист "Неупиваемая чаша"…
- За него или против него? Любишь ли ты его во время этого чтения? В чем конкретно проявляется твоя любовь?
- А как мне его, пьяницу, любить? В церковь идти не хочет, венчаться не хочет….
Вот такой диалог…
Не раскрывшись в супружестве, в отцовстве, в материнстве, не научившись быть благодарными детьми, открытыми, верными, любящими людьми, мы ищем духовного, а духовное не дается нам.
Используя наработанные в мирской жизни механизмы достижения поставленных целей, мы достигаем кое-чего в жизни церковной: одни - священного сана, другие - рабочего места в околоцерковных сферах, третьи - привилегированного положения в ближайшем кругу особо чтимых в народе духовников. Но при этом не решается главный вопрос: ради чего? Желание "стать"; восприятие церковной жизни как поприща для самоутверждения не дают увидеть главного: где же во всем этом место Христу, подвигу, заповеданной Им жертвенной любви к ближнему?
Старец отец Алексей Мечев так говорил об отношениях с ближними: "Будьте теплом и светом для окружающих: старайтесь сперва согреть семью, трудитесь над этим, а потом эти труды вас так завлекут, что для вас уже узок будет круг семьи, и эти теплые лучи со временем будут захватывать все новых и новых людей, и круг, освещаемый вами, будет все увеличиваться".
Казалось бы, все поставлено на цементе правильных формул: изречениях святых отцов, советах и благословениях духовников. При этом гордость окружающих будет отслеживаться и обличаться, а своя - никогда. Аскетика без любви похожа на замок Снежной Королевы - холодный, неприступный, но снаружи красивый.
За внешней церковностью, за церковной терминологией: "простите", "благословите", "искушение" и т.д., за церковной проблематикой (борьба с экуменизмом, масонством, сектантством) люди иногда хотят спрятаться от движения вглубь, от встречи с самим собой, настоящим….
Нет нам никакой пользы, если, воцерковившись, мы так и не засветимся любовью.
"Никто бы не оставался язычником, если бы мы были христианами, как следует", - сказал Иоанн Златоуст.
Если в неверующей семье один человек уверовал, у него есть лишь один способ привести к Вере остальных: если он не будет их чуждаться и противопоставлять "чистого себя" остальным "грешникам". Если он скажет: "Не приду я на вашу пьянку, празднуйте ваш семейный юбилей без меня, у меня пост!" - он навсегда останется в семье одним верующим.
Если он будет при каждом удобном и неудобном случае "проповедовать" - он тоже останется один. Помните: насилие ради любви убивает любовь. Но если они заметят, что твоя Вера помогает разрешению семейных проблем, если они увидят, что из храма ты возвращаешься светлее, чем пошел туда, если они увидят, что твой мир стал богаче и глубже, чем мир читателей газет - "глотателей пустоты", - то к Вере постепенно придут все ваши ближние.Учите детей в первую очередь не тому, как правильно брать благословение у батюшки, а тому, чтобы уступить место старику, подать руку женщине, выходящей из автобуса, и делать все это ради Христа. Перед рассказом о Небесном Отечестве научите детей любить Родину земную. Религиозное воспитание начинается не тогда, когда мать учит читать "Отче наш", а когда отец учит сына поблагодарить мать за выстиранную рубашку и приготовленный обед. Я намеренно не касался духовной глубины, которая проявляется в человеке по мере его воцерковления. Это была попытка подтолкнуть читателя разобраться в душевном устроении самого себя. И если во время чтения этой статьи вас вдруг попросят о каком-либо одолжении, бросьте чтение, оно подождет. Выполните человеческую просьбу, тем более, что это Сам Господь Иисус Христос через ближнего просит помощи.
Священник Александр Овчаренко
среда, 24 февраля 2010 г.
Хождение Даниила паломника
Я, недостойный игумен Даниил, худший из всех монахов, смиренный, одержимый многими грехами, недоволен во всяком деле добром, понужден был своими помыслами и нетерпением, захотел видеть святой град Иерусалим и землю обетованную. И с Божией помощью посетил Иерусалим и видел Святые места, обходил всю землю Галилейскую и Святые места около града Иерусалима, где Христос ходил своими ногами и великие чудеса показал в тех местах Святых. И видел все своими очами грешными, что беззлобивый Бог позволил мне увидеть и что я долгое время жаждал увидеть.
Братья и отцы, господа мои, простите меня грешного и не хулите мое худоумие и грубость, что написал о святом граде Иерусалиме и о земле той доброй и о своем хоженье по святым местам. Кто путешествовал со страхом Божиим и смирением, тот не погрешит никогда против милости Бога. Но я неподобно ходил по святым местам, во всякой лености и слабости, в пьянстве и творил всякие неподобные дела. Однако, надеясь на милость Божию и на вашу молитву, полагаю, простит Христос мои бесчисленные грехи. И вот описал свой путь и места святые и не горжусь и не хвалюсь своим путешествием, что будто бы сотворил доброе дело: ничего доброго в путешествии не делал, но только ради любви к святым местам написал обо всем, что видел своими глазами, дабы не забыть то, что пришлось недостойному мне увидеть. Побоялся я уподобиться рабу ленивому, скрывшему полученные от Бога деньги (талант) и не приобретшего к ним прикупа, и написал о путешествии ради верных людей. Да кто услышит (или прочтет) о местах святых, устремился бы душою и воображением к этим святым местам и Богом будет приравнен к тем, кто совершил путешествие в эти места.
(продолжение на ссылке в оглавлении)
вторник, 16 февраля 2010 г.
Правда и легенда о царе Соломоне
"Пусть тот, кто пойдет туда, следует по пути, указанному на карте,
и восходит по снегам, лежащим на левой груди царицы Савской.
На северном ее склоне начинается великая дорога, проложенная Соломоном,
откуда три дня пути до королевских владений...".
и восходит по снегам, лежащим на левой груди царицы Савской.
На северном ее склоне начинается великая дорога, проложенная Соломоном,
откуда три дня пути до королевских владений...".
Легенда о Копях Царя Соломона
Грех самоубийства
Статистика свидетельствует: в России на каждые 100 000 человек ежегодно приходится 25 самоубийств.
На что рассчитывает человек, который решается на самоубийство? Что подталкивает людей на принятие такого решения? Психологи считают, что основной мотив суицида - стремление разорвать раз и навсегда проклятый узел проблем и мучений, обрести покой в небытии... То есть, эти люди верят, что после смерти нет ничего, лишь вечный покой. Но так ли это? Увы, все надеющиеся обрести этот вечный покой путем самоубийства попадают в западню еще больших нравственных мучений.
Мир иной - это не полная и вечная потеря сознания, не забвение всего и вся, как представляется многим. После смерти физического тела сознание не только продолжает разумное бытие, но и пожинает карму земной жизни, то есть вступает в мир посмертных следствий земных мыслей и поступков. Человек, отягощенный трудными жизненными обстоятельствами, в посмертном бытии будет так же мучиться проблемами, которые он не смог решить на Земле. Перешедший в мир иной с еще большей остротой ощутит там свои земные проблемы. Но, в отличие от физического плана, в ином мире у него практически не будет возможности что-либо исправить - останется лишь эмоциональная реакция на сцены, проходящие перед его глазами. Именно это выражено в непонятных словах Евангелий: "Что развяжете на Земле, то будет развязано и на небе".
Развязать узлы тяжелых кармических обстоятельств можно только на физическом плане! Если же вместо развязки человек уходит из этого плана в мир иной по своей воле - это значит, что неразвязанные узлы будут мучить его в посмертии еще больше, терзая душу воспоминаниями-галлюцинациями, которые воспринимаются и переживаются так же остро, как и реальные события земной жизни.
далее....
На что рассчитывает человек, который решается на самоубийство? Что подталкивает людей на принятие такого решения? Психологи считают, что основной мотив суицида - стремление разорвать раз и навсегда проклятый узел проблем и мучений, обрести покой в небытии... То есть, эти люди верят, что после смерти нет ничего, лишь вечный покой. Но так ли это? Увы, все надеющиеся обрести этот вечный покой путем самоубийства попадают в западню еще больших нравственных мучений.
Мир иной - это не полная и вечная потеря сознания, не забвение всего и вся, как представляется многим. После смерти физического тела сознание не только продолжает разумное бытие, но и пожинает карму земной жизни, то есть вступает в мир посмертных следствий земных мыслей и поступков. Человек, отягощенный трудными жизненными обстоятельствами, в посмертном бытии будет так же мучиться проблемами, которые он не смог решить на Земле. Перешедший в мир иной с еще большей остротой ощутит там свои земные проблемы. Но, в отличие от физического плана, в ином мире у него практически не будет возможности что-либо исправить - останется лишь эмоциональная реакция на сцены, проходящие перед его глазами. Именно это выражено в непонятных словах Евангелий: "Что развяжете на Земле, то будет развязано и на небе".
Развязать узлы тяжелых кармических обстоятельств можно только на физическом плане! Если же вместо развязки человек уходит из этого плана в мир иной по своей воле - это значит, что неразвязанные узлы будут мучить его в посмертии еще больше, терзая душу воспоминаниями-галлюцинациями, которые воспринимаются и переживаются так же остро, как и реальные события земной жизни.
далее....
вторник, 9 февраля 2010 г.
среда, 20 января 2010 г.
Я - седьмая вода
Я - седьмая вода, круговерть, ерунда,
Сколько в омуте зря хороводиться,
От слепого греха до бесова вреда,
Пустомелиться и слабоволиться?
А когда хрусталем звон стоит над страной,
И Россия о Промысле молится,
Запиваю я слезы шестою водой,
Но никак не могу успокоиться.
А от пятой воды зарастают следы
Злой беды и напасти отводятся,
И на нивах дородных ни зги лебеды,
И труды окупаются сторицей.
По четвертой воде, обретая удел,
Наш Креститель бродил с верой-посохом.
Кто вне стоптанных троп
Выбрать путь свой посмел,
По четвертой воде – словно посуху.
Третьих вод глубина нам, увы, не дана,
Даже если к руке рыба ластится,
Вольный ветер послом и подругой луна,
И судьба белой скатертью катится.
Я о водах вторых расспросил бы Христа,
Только мне ли беседовать с Господом?
Жизнь моя – маета, и забот суета
Застит душу мамоной-коростою.
В первых водах Вселенной зародыш-малек
Трепыхался во тьме обездоленный,
И торились подспорья дозвездных дорог
Божьим правом и Божьею волею.
Я ж - седьмая вода, лишь седьмая вода,
Киселя мне хлебать не приходится.
И встают беспросветным забором года,
И с укором глядит Богородица.
Похищение Персефоны
Мой Мир - фантазии, желания переменчивые...
Вот момент, когда девочка стала женщиной.
Вот момент, когда у женщины сложности,
Впрочем, всего лишь по собственной неосторожности...
Вот молодость, ищущая старости,
Вот радость, находящая малости,
Вот любовь, несчастная по определению,
Вот мудрость по собственному разумению...
Вот лица и души, ставшие для нас милыми,
Что скрывать, мы считаем их божественно красивыми.
И на вершине, и в царстве мертвых Психея двойственная,
Случается - мы в себя принимаем все нам несвойственное...
"Божественная Персефона, вышивая покрывало для матери, увлекается сладкими речами Эроса, вышедшего из леса под видом крылатого юноши. Поддавшись его увещеваниям, она срывает самый прекрасный земной цветок (олицетворение земных желаний и страстей) - благоуханный нарцисс. И сразу же Земля разверзается около неё, и богиня погружается на колеснице Плутона - Аида в царство ужасов и мучений ада. Она теряет божественный облик и становится рабой своих страстей, представляя собой олицетворение человеческой души, прикованной к материи в течение земной жизни, а в посмертной - отданной химерам и ещё большим мукам. Хотя она теперь и властвует над низшими силами, её царство чуждо для неё. Познание Добра и Зла освещает бледной улыбкой её лицо, и в очах вспыхивает далёкое воспоминание о потерянном небе. Она слышит голос матери, зовущий её обратно на небеса."
На небе знать — то же, что видеть,
На земле — то же, что вспоминать.
Счастлив тот, кто проник в мистерии;
Он познал источник и конец жизни.
(Пин дар)
Проснуться было так неинтересно
Проснуться было так неинтересно,
настолько не хотелось просыпаться,
что я с постели встал,
не просыпаясь,
умылся и побрился,
выпил чаю,
не просыпаясь,
и ушел куда-то,
был там и там,
встречался с тем и с тем,
беседовал о том-то и о том-то,
кого-то посещал и навещал,
входил,
сидел,
здоровался,
прощался,
кого-то от чего-то защищал,
куда-то вновь и вновь перемещался,
усовещал кого-то
и прощал,
кого-то где-то чем-то угощал
и сам ответно кем-то угощался,
кому-то что-то твердо обещал,
к неизъяснимым тайнам приобщался
и, смутной жаждой действия томим,
знакомым и приятелям своим
какие-то оказывал услуги,
и даже одному из них помог
дверной отремонтировать замок
(приятель ждал приезда тещи с дачи)
ну, словом, я поступки совершал,
решал разнообразные задачи -
и в то же время двигался, как тень,
не просыпаясь,
между тем, как день
все время просыпался,
просыпался,
пересыпался,
сыпался
и тек
меж пальцев, как песок
в часах песочных,
покуда весь просыпался,
истек
по желобку меж конусов стеклянных,
и верхний конус надо мной был пуст,
и там уже поблескивали звезды,
и можно было вновь идти домой
и лечь в постель,
и лампу погасить,
и ждать,
покуда кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.
Я был частицей этого песка,
участником его высоких взлетов,
его жестоких бурь,
его падений,
его неодолимого броска;
которым все мгновенно изменялось,
того неукротимого броска,
которым неуклонно измерялось
движенье дней,
столетий и секунд
в безмерной череде тысячелетий.
Я был частицей этого песка,
живущего в своих больших пустынях,
частицею огромных этих масс,
бегущих равномерными волнами.
Какие ветры отпевали нас!
Какие вьюги плакали над нами!
Какие вихри двигались вослед!
И я не знаю,
сколько тысяч лет
или веков
промчалось надо мною,
но длилась бесконечно жизнь моя,
и в ней была первичность бытия,
подвластного устойчивому ритму,
и в том была гармония своя
и ощущенье прочного покоя
в движенье от броска и до броска.
Я был частицей этого песка,
частицей бесконечного потока,
вершащего неутомимый бег
меж двух огромных конусов стеклянных,
и мне была по нраву жизнь песка,
несметного количества песчинок
с их общей и необщею судьбой,
их пиршества,
их праздники и будни,
их страсти,
их высокие порывы,
весь пафос их намерений благих.
К тому же,
среди множества других,
кружившихся со мной в моей пустыне,
была одна песчинка,
от которой
я был, как говорится, без ума,
о чем она не ведала сама,
хотя была и тьмой моей,
и светом
в моем окне.
Кто знает, до сих пор
любовь еще, быть может...
Но об этом
еще особый будет разговор.
Хочу опять туда, в года неведенья,
где так малы и так наивны сведенья
о небе, о земле...
Да, в тех годах
преобладает вера,
да, слепая,
но как приятно вспомнить, засыпая,
что держится земля на трех китах,
и просыпаясь -
да, на трех китах
надежно и устойчиво покоится,
и ни о чем не надо беспокоиться,
и мир - сама устойчивость,
сама
гармония,
а не бездонный хаос,
не эта убегающая тьма,
имеющая склонность к расширенью
в кругу вселенской черной пустоты,
где затерялся одинокий шарик
вертящийся...
Спасибо вам, киты,
за прочную иллюзию покоя!
Какой ценой,
ценой каких потерь
я оценил, как сладостно незнанье
и как опасен пагубный искус -
познанья дух злокозненно-зловредный.
Но этот плод,
ах, этот плод запретный -
как сладок и как горек его вкус!..
Меж тем песок в моих часах песочных
просыпался,
и надо мной был пуст
стеклянный купол,
там сверкали звезды,
и надо было выждать только миг,
покуда снова кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.........
=Юрий Левитанский=
настолько не хотелось просыпаться,
что я с постели встал,
не просыпаясь,
умылся и побрился,
выпил чаю,
не просыпаясь,
и ушел куда-то,
был там и там,
встречался с тем и с тем,
беседовал о том-то и о том-то,
кого-то посещал и навещал,
входил,
сидел,
здоровался,
прощался,
кого-то от чего-то защищал,
куда-то вновь и вновь перемещался,
усовещал кого-то
и прощал,
кого-то где-то чем-то угощал
и сам ответно кем-то угощался,
кому-то что-то твердо обещал,
к неизъяснимым тайнам приобщался
и, смутной жаждой действия томим,
знакомым и приятелям своим
какие-то оказывал услуги,
и даже одному из них помог
дверной отремонтировать замок
(приятель ждал приезда тещи с дачи)
ну, словом, я поступки совершал,
решал разнообразные задачи -
и в то же время двигался, как тень,
не просыпаясь,
между тем, как день
все время просыпался,
просыпался,
пересыпался,
сыпался
и тек
меж пальцев, как песок
в часах песочных,
покуда весь просыпался,
истек
по желобку меж конусов стеклянных,
и верхний конус надо мной был пуст,
и там уже поблескивали звезды,
и можно было вновь идти домой
и лечь в постель,
и лампу погасить,
и ждать,
покуда кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.
Я был частицей этого песка,
участником его высоких взлетов,
его жестоких бурь,
его падений,
его неодолимого броска;
которым все мгновенно изменялось,
того неукротимого броска,
которым неуклонно измерялось
движенье дней,
столетий и секунд
в безмерной череде тысячелетий.
Я был частицей этого песка,
живущего в своих больших пустынях,
частицею огромных этих масс,
бегущих равномерными волнами.
Какие ветры отпевали нас!
Какие вьюги плакали над нами!
Какие вихри двигались вослед!
И я не знаю,
сколько тысяч лет
или веков
промчалось надо мною,
но длилась бесконечно жизнь моя,
и в ней была первичность бытия,
подвластного устойчивому ритму,
и в том была гармония своя
и ощущенье прочного покоя
в движенье от броска и до броска.
Я был частицей этого песка,
частицей бесконечного потока,
вершащего неутомимый бег
меж двух огромных конусов стеклянных,
и мне была по нраву жизнь песка,
несметного количества песчинок
с их общей и необщею судьбой,
их пиршества,
их праздники и будни,
их страсти,
их высокие порывы,
весь пафос их намерений благих.
К тому же,
среди множества других,
кружившихся со мной в моей пустыне,
была одна песчинка,
от которой
я был, как говорится, без ума,
о чем она не ведала сама,
хотя была и тьмой моей,
и светом
в моем окне.
Кто знает, до сих пор
любовь еще, быть может...
Но об этом
еще особый будет разговор.
Хочу опять туда, в года неведенья,
где так малы и так наивны сведенья
о небе, о земле...
Да, в тех годах
преобладает вера,
да, слепая,
но как приятно вспомнить, засыпая,
что держится земля на трех китах,
и просыпаясь -
да, на трех китах
надежно и устойчиво покоится,
и ни о чем не надо беспокоиться,
и мир - сама устойчивость,
сама
гармония,
а не бездонный хаос,
не эта убегающая тьма,
имеющая склонность к расширенью
в кругу вселенской черной пустоты,
где затерялся одинокий шарик
вертящийся...
Спасибо вам, киты,
за прочную иллюзию покоя!
Какой ценой,
ценой каких потерь
я оценил, как сладостно незнанье
и как опасен пагубный искус -
познанья дух злокозненно-зловредный.
Но этот плод,
ах, этот плод запретный -
как сладок и как горек его вкус!..
Меж тем песок в моих часах песочных
просыпался,
и надо мной был пуст
стеклянный купол,
там сверкали звезды,
и надо было выждать только миг,
покуда снова кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.........
=Юрий Левитанский=
Подписаться на:
Сообщения (Atom)